Саббат блади саббат! Тынц! Тынц!

По всему Челябинску висят призывы выйти на субботник, выглядящие довольно странно на фоне вырубленных деревьев. СССР умер, но дело его живёт.

Сколько я себя помню, в нашем дворе всегда проходили массовые субботники, порой приобретавшие характер сезонных эпидемий: люди передавали друг другу грабли, «старшая по дому» ходила вокруг со страстными призывами, дети с важным видом таскали какие-то бумажки. А в прошлом году, несмотря на объявления из ЖЭКа, беспомощно взывавшие к пассионарности жильцов, во двор с граблями не вышел никто. Впервые на моей памяти. Так люди отреагировали на повышение коммунальных тарифов, непонятно откуда взявшееся и ничем, кроме жадности бонз жилкомхоза, объективно не объяснимое.

В Советском Союзе субботники были неотъемлемой частью всеобщего коммунального быта, где каждый, по завету Троцкого, был лишь винтиком в большой государственной машине. Субботник носил характер прежде всего идеологический, это была такая же демонстрация единства в поступках и действиях, как первомайское шествие или хождения с транспарантами на 7-е ноября. Когда поток нефтедолларов превратился в жиденькую струйку и сырьевая брежневская экономика села на задницу, как поверженный Валуев, всё ещё не веря в происходящее и суетливо суча ногами, Союз крякнул. А вместе с ним крякнули и противоречащие здравому смыслу идеологические конструкции, типа «веди себя скромней, работай бесплатно, получи талоны на еду и не ной». И субботники стали тем, чем были — странным атавизмом пионерских тридцатых.

Не случайно постсоветские жрицы продажной любви, вынужденные периодически бесплатно ублажать крышующих их сотрудников мафиозных, либо правоохранительных структур, называли эти обязательные мероприятия «субботниками». Когда идеологическая шелуха облезла, остался голый смысл слова «субботник»: время, когда работают бесплатно.

До сих пор субботники существуют, например, в Казахстане, где они носят повальный характер, внося свою лепту в безумную султанско-евразийско-советскую идеологическую кашу, скрепляющую разнородные кирпичики в основании этого странного государственного новообразования. Субботники, возможно, есть в Белоруссии — незыблемом островке советского быта. И у нас. Представить себе субботник где-нибудь   в Германии очень сложно. Потому что тамошние фрау каждый день моют всё, до чего могут дотянуться, а до чего дотянуться трудно, с того сдувают пыль.

Каждый, кто имел неосторожность некоторое время посвятить беззаветному служению Родине в какой-нибудь форме, знает непреложную военную мудрость: «Порядок не там, где его наводят, а там, где его поддерживают». А теперь, внимание, вопрос. Если существуют нормально функционирующие коммунальные службы и если есть полноценно работающие дворники, то что должны делать люди на субботнике? Если дворник метёт регулярно, откуда взяться мусору? Но в том-то и дело, что дворник не метёт.

Моя соседка на днях ухватила меня за рукав, диковато и измучено заглянув мне прямо в глаза, и задала удивительный вопрос: «Максим, тебе не надоело жить в говне?», и, не дожидаясь ответа, продолжила: «А мне осточертело просто!». Я понял — допекло.

Оказывается, несколько раз поскользнувшись на мёрзлом уральском ледке, она поймала дворника (где нашла — до сих пор весь дом гадает, до этого его не видели несколько лет), отвела в ЖЭК, и гневно спросила: «Какого мужского полового члена этот презреннейший из смертных не посыплет подведомственные ему дорожки какой-нибудь, я извиняюсь, дресьвой?!». Сотрудница ЖЭКа, деятельная дама в милых розовых рюшах и блондинистых кудельках, перевела вопрос на несколько понимаемых междометий. Мизерабль некоторое время шевелил мозгой, после чего с простодушием индейца ответил: «Не, ну вы нормально придумали — посыпать! Мне ж потом это придётся всё это выметать, когда растает».

В такой логике есть свой смысл. И в такой логике пословица «весна покажет, кто зимой срал» звучит очень ясно и актуально, как послание президента своим соратникам по партии.

Конечно, отрадно было наблюдать, как товарищи из ЖЭКа стройной гурьбой сгребали палую листву в черные пластиковые мешки, в которых герои американских фильмов перевозят трупы. Их лица излучали нечто мученическое. Но руки, тем не менее, крепко сжимали грабли. Отчаянный бросок навстречу чистоте казался сродни броску на амбразуру. Но задумаемся — разве постоянное наведение чистоты должно являться для коммунальщиков подвигом? Откуда бы? Или мы им мало платим?

Ведь по сей день, стоит отойти от проспекта Ленина на пару кварталов, уличная грязь приобретает какой-то поистине средневековый размах! Ну ладно, попытаемся ещё раз воспроизвести в голове призыв городских властей «граждане, чистота вашего города — в ваших руках». Ага. Звучит красиво. Но вы-то, товарищи из муниципалитета, тогда на кой-хер нам сдались? Спору нет, я могу выходить во двор с метлой хоть каждый день. Но когда я буду работать? И что тогда будет делать наш ЖЭКовский дворник?

На днях, возвращаясь с работы в совершенно измученном состоянии, я случайно попал на собрание жильцов. И что порадовало и удивило меня одновременно? Что основную роль там играли не полусумасшедшие бабушки или дедули с осколком в голове. На собрании активно выступали молодые мужчины с детьми. Им не пофигу, где эти дети будут играть.

Я уверен, что они вполне смогут прибрать свой двор, да ещё и соседний зацепить. Но взамен они попросят у власти отчёта: как она выполнит свою часть социального договора? Ведь чтобы что-то   просить от населения, надо этому проклятому населению что-то   дать, так? Нельзя вырубать деревья и строить во дворах магазины, вопреки мнению жителей, а потом надеяться на то, что эти жители будут благодарно раболепствовать в ответ.

Впрочем, официальный городской субботник, как повсеместное идеологическое мероприятие, носящее советский привкус, вроде как перенесён по просьбе нашего нынешнего церковного иерарха Феофана на следующую субботу 30-го числа, в аккурат перед маёвкой. Посмотрим, как пройдёт смычка чиновничества и горожан в этот день. Надеюсь, он будет солнечным и теплым.